Потехин Михаил Евгеньевич - 1979

Ответить
Аватара пользователя
KBS
Site Admin
Сообщения: 4170
Зарегистрирован: Сб июл 01, 2006 1:07 am
Контактная информация:

Потехин Михаил Евгеньевич - 1979

Сообщение KBS » Ср мар 12, 2008 8:32 pm

Мишаня...

Это была первая потеря спелеологии, которая мной вдруг осозналась как личная.

Изображение

фотография 1976 года, сделана Н.Молоковым

Мишаня погиб 15 февраля 1979 года в пещере Заблудших на Алеке.
(Уже почти 30 лет тому назад!)
Ему было тогда всего 23 года - 5-й курс мехмата Пермского ГосУниверситета (ПГУ).

Собственно, мы и знакомы-то были всего ничего - смешно сказать! - чуть больше 3 месяцев.
Встретились 3 ноября 1978 года в Перми, в коридорах ПГУ, куда меня прямо из аэропорта привез Колька Молоков, друг мой геолог по золотым приискам Восточного Казахстана. И как-то сразу прониклись симпатией. Тем более, что вместе ехали в Геологов-2, с которой начиналась организованная нами с Молоковым наша вылазка по пещерам Пермской области - из Москвы приезжали Вовчик Свистунов, Леха Казеннов, Маринка Куликова (Ветрова), Игорь Галайда. Собственно, встреча с Московскими друзьями и была главным поводом для поездки, а пещеры - те или другие, тогда для меня было не слишком важно...

Изображение

Лагерь нашей совместной экспедиции у Геологов-2, ноябрь 1978 года.
Слева направо, с левой стороны группы лицами к нам стоят Николай Молоков (в ушанке) и Михаил Потехин (в спортивной шапочке с продольными полосками, оба Пермь), с правой стороны группы в профиль без шапки Алексей Казеннов (Москва), и в каске Константин Серафимов (Усть-Каменогорск).


Все те события я описал в "Экспедиции во Мрак" в главе "Терра Инкогнита".
Последний раз редактировалось KBS Вс янв 08, 2012 1:09 pm, всего редактировалось 1 раз.
Борисыч

Аватара пользователя
KBS
Site Admin
Сообщения: 4170
Зарегистрирован: Сб июл 01, 2006 1:07 am
Контактная информация:

Сообщение KBS » Чт мар 13, 2008 8:33 pm

Думаю, уместно будет процитировать здесь относящееся к делу.
Дело в том, что, на мой взгляд, причины этой трагедии неоднозначны.
Волею случая мне и моим друзьям пришлось принять определенное участие в тех событиях. Достаточное, чтобы знать некоторые невидимые на поверхности течения и движущие силы тех событий. Вот, как это видел я.

"...Я возвращаюсь в те годы, когда мы только начинали, когда делали первые шаги в овладении языком международного кейвинга.
* * *

Лето 1978-го. Желтые сопки, раскаленные солнцем. Ветер шуршит сухобыльником, да бурлит вода в простенькой старательской проходнушке. Скидываю с грохота пустую гальку, загружаю следующую пробу. Полубочка, в которую стекает с проходнушки вода, того гляди переполнится песком. Пора браться за лоток.
Красноталовый лоток легок в руках. Трясу его, раскачиваю, сгребаю сверху пустую породу, скидываю в ручей. От легких моих покачиваний вода ходит по лотку кругами, переносит песочек, потихоньку сносит его с лотка. Шлих постепенно сереет, затем чернеет.
Так. Теперь самое тонкое и самое интересное в нелегком труде промывальщика - отмывка золота. Если оно, конечно, в пробе есть. Особое движение лотком: черный шлих из тяжелых минералов отпрыгивает, и в коренной бороздке лотка коротко проблескивает желтизной. Есть золотишко!

Изображение

Золото-разведочная партия нв долине р Кыстав-Курчум Восточного Казахстана, где мы познакомились с пербмяками, слева направо: промывальщик Константин Серафимов, геолог Анатолий Ефимович Ермоленко, на проходнушке с лопатой рабочий Сашка по кличке Баптист.

Наш лагерь золоторазведчиков стоит на реке Курчум. Восточный Казахстан, но пейзаж совершенно мексиканский. Того и жди - грянут винчестеры индейцев или бандитов, и эхо выстрелов поднимет над сопками стаи уток-атаек.
Мыть золото лотком - стародавнее занятие. Есть устройства и посовременнее. Например, спиральный сепаратор, что привезли на Курчум практиканты-геологи Пермского Госуниверситета - "пермские бичи", как они представились. Знакомимся быстро, и тут - вот удача! - выясняется, что парни тоже занимаются пещерами. Шура Кащеев больше мимоходом, где-нибудь на сплаве по Чусовой, а Колька Молоков - всерьез.
Недели не проходит, как мы уже сговариваемся на совместную акцию.

- Мечта у меня, - как-то вечером говорит бич Молоков, не отрывая взгляда от костра. - В Киевскую хочу. Классная, говорят, пещера!
- Почему бы нет? - разговор степенный, как и полагается между солидными людьми двадцати с небольшим лет отроду.
- Думаю вот.
- Так там снаряги надо тьму! Почитай, километр веревки только в один конец...
- А мы и пойдем в один конец, - говорит бич Молоков. - Чего побаиваться?
- Это как - по одинарной веревке, что ли? Без страховки? Ну, это ты хватил! Чего ради рисковать?
- Так же сам говоришь, снаряжения море надо. А тут - прикидываешь? - в два раза меньше...
- А если что? Как сказал один кровельщик: "Лететь, признаться, не так уж скверно. Упасть - вот в чем мало забавного!"
- "Буржуи" же не летают.
- Так они что - по одинарной веревке ходят? Не знаю, не знаю...

Так, летом 78-го, в глухом углу Восточного Казахстана, прошелестела у моих ушей сакраментальная мысль об одинарной веревке. Тогда эта мысль показалась мне нелепой.
Откуда нам с Молоковым было знать, что за пять лет до нашей встречи Жан Клод Добрилла и Жорж Марбах опубликовали во Франции первый капитальный труд, раскрывающий основы SRT - "Техника альпийской спелеологии". Не знали мы и о том, что год назад в Сиднее вышла книга Монтгомери, также посвященная работе на одинарной веревке. Были и другие источники информации, наверняка известные Центральной спелеосекции Илюхина в Москве, судя по картинкам, откровенно перерисованным ими оттуда и опубликованным в советских спелеотуристских методичках под двухверевочным соусом. Однако информация эта была недоступна простым смертным, какими являлись мы с Молоковым, а если и доходила до нас, то в трансформированном до неузнаваемости состоянии. Будь иначе, может, и не пришлось бы нам платить за собственный опыт по самой высокой цене.
* * *

Во взглядах на хождение без страховки - именно так звучал тогда вопрос об одинарной веревке - мы с Молоковым так и не сошлись. Я считал, что ходить без страховки категорически нельзя, и был по-своему прав. Молоков в вопрос о страховке не вдавался, но отстаивал возможность работы на одинарной веревке, аргументируя это облегчением веса снаряжения и неким мифическим опытом "буржуев", о котором, однако, ничего вразумительного сообщить не мог. Он тоже был по-своему прав.
Это сегодня я могу сказать внятно, что меня интуитивно не устраивало в молоковской идее. А тогда... Был какой-то диссонанс между принципиально новой схемой навески и старым способом ее подготовки.
В том, как мы ходили по вертикалям до тех пор, была определенная логика. Но если вырвать из устоявшейся системы половину (веревка-то оставалась из двух одна!), - будет ли система работать? Сомнительно.
Отбирая одно, что-то надо было добавить, но что? Или уж менять, так все напрочь.
Что-то тут было не так. Я это чувствовал, но объяснить не мог.

Изображение

Только через 8 лет я понял, ЧТО было не так, и выбрал для Первой в СССР SRT-экспедиции именно Киевскую - как самую простую из километровых глубин. И мы прошли ее именно так - одинарной веревкой, правда, научившись навешивать ее безопасно. На фото: лагерь SRT-экспедиции клуба "Сумган" - "КиЛСИ-1986".

* * *

Познакомились мы в августе, а уже в ноябре снова встретились - в пещерах Северного Урала. Пещеры не требовали особой вертикальной техники, и во время этой вылазки мы к вопросу об одинарной веревке не возвращались.
А отличная была поездка! И команда подобралась что надо. Наша московская группа "ипНАсг", парни из Пермского университета и я, в качестве представителя только еще зародившегося и никому в ту пору неизвестного Усть-Каменогорского клуба. Ходили в Геологов-2, катались по ледникам Мариинской. Есть такие пещеры в Пермской области. Снегу в ноябре уже было предостаточно, пихты, костры, ночные переезды на электричках.
Но все когда-то кончается. На последней странице полевого дневника той пермской экспедиции натыкаюсь на строчки:

"13 ноября 1978 года. Дремлем в пермском аэропорту. Будят нас Мишка Потехин с Игорем Желудковым. Желудь возвышается над аэропортовской толпой - далеко видно. На своем стареньком мотороллере ребята приехали нас проводить. И вовремя: регистрация уже началась. Москвичам лететь позже, поэтому все провожают меня, подтаскивают к стойке мой рюкзак...
В паузе между регистрацией и посадкой идем к буфету. Молоков берет всем кофе, достаем из сумки недоеденный вчера в клубе торт с прилипшим к нему ножом. В опорожненные от кофе стаканы разливаем на десятерых бутылку вина, что привезли Игорь с Мишаней.
Объявляют посадку. Как все стремительно! Жму руки ребятам. Вот они стоят все: Игорь, Мишаня, Маринка, Леха, Колька, Вовчик...
Вот и все.
До новой, пусть не скорой, встречи!.."


Изображение

У костра в лагере у Геологов-2, во втором ряду слева Николай Молоков (в ушанке) и Михаил Потехин (в синей лыжной шапочке).

Мог ли кто из нас подумать, что уже никогда не встретиться нам всем вместе?
* * *

Только время могло рассудить нас с Молоковым, а пока каждый остался при своем мнении о возможности работы на одинарной веревке.
Чувствуя во мне потенциального противника, причем с неприступной пока для себя аргументацией, Молоков избегал дальнейших прямых разговоров со мной на тему одноверевочного хождения. А между тем всерьез готовился к эксперименту, который мог бы дать неопровержимые контраргументы в защиту его одноверевочной позиции.
Чего зря трепаться - не проще ли доказать делом?
В декабре, перед самым новым 1979 годом, от Кольки пришло письмо:

"...Теперь Кавказ. План такой - Новый Афон, затем Заблудших. На все про все 2 недели. Начало, пока не точно, 7-9 февраля. Если пойдешь, напишу подробнее".

Очень хотелось принять участие в этой экспедиции. Тем более, что в нее собиралась большая часть пермско-московской группы, возникшей с легкой руки и нашего с Молоковым счастливого знакомства на Курчуме: если не считать двойки парней с Нижнего Тагила - все хорошо знакомые. Но, из-за работы, поехать я не смог, поэтому главной идеи и подробностей подготовки так и не узнал.
Все, вроде, шло, как обычно. По нашему обычаю все, кто не ехал, чем могли, помогали уходящей экспедиции. Для алекской знаменитости, лесника Назарова, из Усть-Каменогорска на далекий Кавказ отправилась мотопила "Дружба", которую в один из прошлых заездов ему пообещали привезти пермяки, а мне, с помощью Мамы, посчастливилось купить и отправить по почте. В общем, каждый делал, что мог.

Изображение

Вот такое сокровище из Усть-Каменогорска мы упаковали в почтовый ящик и отправили на хребет Алек с нашими ребятами для лесника Д.Т.Назарова.

Экспедиция уехала, и все затихло. Пусто становится в городах, когда уезжают близкие тебе люди. И летят вслед уходящим бессильные строчки:
...
И февраль, как апрель - все дожди, всюду слякоть и грязь.
А ты в мыслях все рвешься куда-то по горло в снегу!
Я вам нервов катушку отдам - пригодится на связь,
А сейчас закурю - это все, что, пожалуй, смогу.

* * *

Ожидание прервалось коротким телефонным звонком. Звонил Леха Казеннов, уже из Москвы.
- Все в порядке, Костик, - весело журчал в телефонной трубке его голос. - Мы с Игорем Галайдой ушли с Буковой поляны 15-го утром: парни навеску с Заблудших снимали. По идее, должны уже закончить работу.
- Как сработали? Удачно?
- Да были небольшие неполадки, а так все нормально. У меня время кончается, я тебе письмом расскажу...

Но все обернулось по иному.
Утром 15 февраля 79 года двойка Казеннов-Галайда спустилась с хребта Алек к морю.
А вечером 15 февраля в пещере Заблудших погиб наш друг, спелеолог из Перми, Михаил Евгеньевич Потехин (Отчество-то узнали, когда делали табличку, а так все Мишка да Мишка...).
Письмо от Лехи пришло с запозданием:

"... После Крыма мы с Маринкой Куликовой выехали на Кавказ. В Сочи 7 февраля встретились с Колькой, Игорем, Мишкой, Галайденком, Ольгой Гарбар, Владиком (Вадим Володин) и Шурой Котовым из Нижнего Тагила. Ну, вот и все о составе.
8 февраля мы за 25 рублей наняли автобус, доехали до Илларионовки и вечером уже были на Буковой поляне...

9-го поздно вечером Мишка и Игорь Желудков вышли в Заблудших навешивать снаряжение до Обвального зала (-200 м). Шел дождь. Через 8 часов Кот и Владик вышли следом, но не для встречи ребят, а для того, чтобы навешивать снаряжение после Обвального ниже (это уже была ошибка, так как шел дождь).

10 февраля в 10 часов дня мы с Колькой забеспокоились, что так долго нет Мишки и Желудя, и около 12 часов втроем с Игорем Галайдой вышли к пещере. Вблизи нее встретили возвращающихся Мишку и Игоря, они были здорово замучены (примерно 16-17 часов работы).

Изображение

На входе в Заблудших (фото: Паша Криштальский и Мария Котякова, 2005 год с сайта http://www.marshruty.ru/)

Мы начали спуск в Заблудших в 13 часов: прошли первый 15-метровый колодец, 40-метровый каскад (12+8+6+12 м), затем второй каскад (25+15 м). Первым сюда спустился я, затем Галайденок. Тут я услышал какой-то неясный стон, и, так как в это время спускался Колька, то я подумал, что это он поет. Когда Молоков спустился, я спросил его - пел ли он. Он ответил, что нет. Мы пошли дальше. Спустились в распоре метра на 3 к ручью, и я опять услышал стон и голос: "Ребята, помогите!" (очень тихий, жалобный, почти плачущий). Я рванулся вперед и в щели, куда уходила веревка, в самом ее верху увидел Влада, висящего вниз головой на нижнем самохвате (*140). Мы быстро обрезали ему самохват (хорошо, что у Игорька был нож!), и Влад съехал вниз на своей рогатке. Провисел он в таком положении около полутора часов, но в начале своего висения он сообразил пристегнуться на рогатку "для того, чтобы, когда подойдут ребята, им было легче снять меня".

А случилось все это так. Влад с Котом были в Обвальном зале (это ниже колодца со щелью на 100 метров: колодец 33 метра, где он висел + К 40 + К 15 метров), и Влад увидел, что Кот в каком-то отрубленном состоянии. Да и у него самого болел желудок. Они начали подъем, прошли К 15, затем К 40 и без отдыха начали подъем на К 33.
Влад шел первым, а колодец этот, 33-метровый, наверху заканчивается 3-метровым вертикальным узким шкурником (*141). Влад залез в него, встал в распоре, отцепил грудной карабин, коленный самохват и... вывалился из распора! Кот ему снизу ничем не мог помочь: по той же веревке Влад ему запрещал лезть. Во-первых, он натянул бы веревку, и Владу стало бы хуже, во-вторых, помочь Владу подняться Кот бы не смог и обойти его в этой щели тоже бы не смог, а в-третьих, веревка была здорово потерта (крученка 8-миллиметровая)".


Да-а... Это был знаменитый на весь Алек колодец "Со щелью".
Действительно, в этой щели оказать помощь кому-либо достаточно трудно. Но дело не в этом. Помню, как на этих строчках меня сильно шокировала эта "потертая восьмерка": на колодцах такой глубины вешать веревку тоньше 10 мм у нас считалось безрассудным.
И вдруг - "восьмерка"?
И еще я никак не мог взять в толк - почему было Коту не подняться к Владу по второй, самостраховочной, веревке?
А ларчик-то просто открывался...

"Ну, теперь о том, как события развивались дальше.
После того, как Влад скатился вниз, туда спустился я и сразу же крикнул Молокову, чтобы они меняли веревку (у нас было с собой 40 метров), а сам, увидев, что Влад в отрубленном состоянии, рванул вниз в Обвальный за аптечкой. Выскочил назад достаточно быстро: вниз уже спустились Колька с Игорьком. Мы сразу дали Владу анальгин и промедол из военной аптечки - вкалывать побоялись, просто дали выпить из шприцтюбика.
Где-то через час у Влада стала возвращаться чувствительность в ноге (слава Богу!), и еще через 30 минут Колька с Игорьком поднялись наверх, чтобы сделать полиспаст (у нас с собой был один блок и карабины). Полиспастом они его не смогли поднять, и я выскочил наверх по другой веревке, которая у нас была для сопровождающего.
Втроем мы его тоже не смогли поднять. Тогда Молоков спустился вниз, и, слава Богу, Влад нашел в себе силы подниматься сам: один самохват на грудь, второй на здоровую ногу. Колька сопровождал его, поднимаясь рядом по второй веревке и подсаживая его снизу. Далее Влад еще более оклемался и уже смог на последних колодцах подниматься самостоятельно на двух ногах без груди.
Кот был тоже в отрубленном состоянии и вышел наверх благодаря тому, что я дал ему таблетку кофеина (она его очень здорово взбодрила и придала сил на время подъема).
Таким образом мы пробыли в пещере 13 часов, а Влад с Котом 16-18 часов.
ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ НАША ОШИБКА БЫЛА В ТОМ, ЧТО У НАС НИГДЕ НЕ ВИСЕЛО ВЕРЕВОК ДЛЯ САМОСТРАХОВКИ !!!
А остальное - это наше везенье..."


Вот оно что! Значит, Молоков запланировал экспедицию по одноверевочной схеме, и не только спланировал, но и проводил. Но тогда почему в эту авантюру втянулись Леха и Игорек? Ведь мы одинаково понимали вертикальную технику и одинаково считали самостраховку на отвесах необходимой! В чем же дело?

"...11-12 февраля мы заклеивали гидрокостюмы и отдыхали. Ничего, оклемались.
13-го февраля Мишка, Желудь и Кот вышли на навеску снаряжения до дна Заблудших. Отработали они около 20 часов (я до сих пор не понимаю, зачем так работать на износ?) и были в отрубе. (Желудь болел, у него была температура, Кота трясло, а Мишка тоже был уставший, так как у него была сильно порвана гидра, и поэтому он был весь мокрый).
Через 13 часов после начала их работы мы вышли следом. Встретили их в Обвальном - там они отдыхали, и пошли дальше вниз. Дошли почти до конца, оставалось около 30 метров, но веревки у нас больше не было. (Напомню, что глубина Заблудших -470 метров, прим. мои. К.Б.С.). И мы начали подъем со съемом снаряжения. Сняли все до Обвального и даже перевыполнили задачу, подняв снаряжение до колодца "Со щелью". Вышли наверх через 20 часов после начала спуска.

Изображение

Участники из нашей Московской спелеогруппы Алексей Казеннов (слева) и Игорь Галайда

Утром 15 февраля мы с Галайденком уехали домой в Москву, а оставшееся снаряжение должны были снимать Влад, Ольга и Маринка (так как ребята были еще в слабом состоянии после предыдущего выхода в пещеру). Но вечером этого же дня в пещеру вышли Мишка, Маринка, Ольга, Влад и Кот (Желудь остался в лагере чинить свет, а Колька был еще усталый после работы).
Спускались сначала Влад с Ольгой, потом Мишка с Маринкой и последним - Кот. Влад с Ольгой уже дошли до верха колодца "Со щелью", Кот еще спускался с первого каскада, когда Мишка с Маринкой начали спуск со второго каскада (20+15м). Мишка пошел первым, и в самом начале спуска на "двадцатке" оборвалась веревка, по которой он спускался (перетерлась о камни на самом верху), и он упал в каскад (примерно 20 метров).
Маринка, увидев обрывок веревки, рванулась назад, к Коту, к низу первого каскада, а там уже лежал Кот. Он тоже оборвался (примерно с 10 метров) почти в одно и то же время с Мишкой.
Мишка был еще в сознании и докричался до Влада с Ольгой. Влад без веревки, скальным лазанием, поднялся на нижнюю 15-метровую ступень второго каскада к Мишке - тот лежал весь разбитый. Затем наверх к Мишке вышла Ольга, а Влад поднялся по концу веревки, на котором оборвался Кот и который навесила Маринка, к Коту. Кот тоже был поломан, но пока был в шоке и ничего не чувствовал.
Часа через полтора-два Желудь навесил веревку, и Кот поднялся наверх. А в это время Влад пытался поднять наверх Мишку (на себе). Потом Желудь побежал за врачом, а вниз прибежал и спустился Колька. Ольга одна оставалась с Мишкой 6 часов, за это время он потерял сознание и умер.

Изображение

Девушкам из нашей Московской спелеогруппы Марине Куликовой (слева) и Ольге Гарбар пришлось пережить самые трудные часы этой трагедии в Заблудших

Когда Кот, все еще в шоке, поднялся наверх, и его раздели - у него оказалась сломана нога (тройной перелом голени) и раздроблена пятка.
Потом наверх поднялись все, оставив Мишку внизу, так как он уже умер".


По данным экспертизы у Мишани был перелом бедра, тазовой кости и повреждение черепной коробки, умер через три часа после падения.
* * *

Не помню точно, что я думал, когда читал прыгающие Лехины строчки. Не укладывалось в голове. Значит, все так и есть. Работали на одинарной веревке без самостраховки. Несмотря на наши споры, на общее несогласие московской половины группы с пермяками в вопросе об одинарной веревке? И там были и работали Казеннов и Галайда - что же они молчали?

Я написал Лехе письмо. Ответ пришел только через два месяца:

"... Хочу ответить на твои справедливые упреки.
При подготовке к поездке, когда в Москве с Вовчиком Свистуновым, Молоковым, Мишкой, Желудем и Галайденком обсуждали план работ, оборудование и тактику штурма, мы услышали о пермской "тактике" прохождения "дыр" без страховки.
Вот как они это обосновали:

1) Излишним весом веревок, предназначенных для страховки (это, конечно, не серьезно).

2) Тем, что при навеске страховочных веревок увеличивается время пребывания в пещере и возможность переохлаждения.
(Как я потом понял, у них все строилось на расчете количества возможных подземных выходов в зависимости от запаса света шахтерских аккумуляторов типа "Украина". Они считали, что при работе без страховки рабочие выходы будут не дольше 10-12 часов, а с навеской страховки придется работать по 18-20 часов: почти предельное время работы аккумуляторов. Ну, и возможность переохлаждения. Но ведь и без страховки получалось 18-20 часов).

3) Наверно, мы не так сильно возмущались и выступали против этой "тактики" без страховки, как следовало бы. Когда в Москве при обсуждении дела я сказал, что без страховки не только Игоря Галайду боюсь пускать (тогда еще не имевшего большого вертикального опыта, п.м. К.Б.С.), но и сам не пойду, Колька пообещал мне, что сам лично будет нас с Игорем страховать специальным концом веревки. И дальше как-то все затихло. Вовчик и я (глядя на него) "тихо" пообсуждали их тактику и как-то успокоились..."


Молоков написал коротко:

"... Короче говоря, за прогулку на Кавказе мы заплатили очень большую цену. Мишку похоронили в Белой Церкви (это километрах в 150 от Киева).
Ну вот, пожалуй, и все по этой поездке".

* * *

Изображение

Вход в пещеру Заблудших, хребет Алек, (фото Ярославы Евдокимовой, Пермь, 2007)

Проходят годы, и события тех дней воспринимаются теперь через призму последующего опыта. Тогда нам казалось, что все зло именно в отсутствии этой злополучной палочки-выручалочки - второй веревки для подстраховки. Бесспорно, наличие на колодцах второй веревки могло значительно облегчить последствия обрыва рапели, хотя мы знаем случаи, когда и самостраховка не могла предотвратить падения.
Но как-то ускользали из внимания и уходили на второй план маленькие (да маленькие ли?) детали, без которых не сделать правильных выводов. Вот они.

В каком состоянии были веревки?
Крайне изношенные, да еще предельно тонкие - 8 миллиметров в диаметре.

А как эти веревки из арсенала самоубийц навешивались на колодцы? Сколько раз терлись они о неподатливые скалы, истончаясь, пока не пришел конец их слабым веревочным силам? Недаром Влад, вися вниз головой в колодце "Со щелью" отказывался от помощи Кота - не верил в надежность веревки! Но так и не прозрел никто...

Грех думать, что ходить по таким веревкам доставляло удовольствие. Могу дать голову на отсечение, что выбирались самые хорошие веревки. Не было других! В СССР невозможно было пойти в магазин и купить веревку - чаще всего их добывали, вступая в противоречие с законом.

Известно: "Нет хороших веревок - не ходи". Мед бы пить устами того, кто проповедует эту "бесспорную" заповедь. И ведь прав, не поспоришь.
Но... ходили.
Потому что зов пещеры был сильнее прописного благоразумия.
Потому что верили - не порвется. Никогда же не рвалось!
Не знали, но верили, нарушая беспощадные законы неведомой тогда одноверевочной техники.
Нарушали и вот - платили смертью и увечьем.
Но прозревали ли?
* * *

Так и вижу отчаянные глаза очередного невежи: "Бросьте, не запугивайте! Ходили".
В этом и заключается основная опасность: возникает ощущение, что законы эти срабатывают как бы не всегда. Ведь и наши парни почти уже прошли Заблудших - осталось только выбрать веревки с последних 200 метров. И все!
И все обошлось бы и утвердило уверенность, что можно работать вот так: вешая как попало тертые-перетертые веревки.
Невежество? Дилетантизм? Нет.
Когда по тропе, никем еще нехоженой, идут, на ощупь пробираются Первые, - нельзя говорить о невежестве.
Невежество - это когда вот лежит, наклонись и возьми - да лень!
Когда идут Первые - говори о Незнании.

Не в силах объять правду, докопаться до истины в условиях жесткой информационной блокады того времени - мы вынесли из Заблудших еще бОльшую уверенность в безгрешности двухопорной техники и пагубности одноверевочных начинаний".


Вот, собственно, и вся история. По сути, наши пермские друзья опробовали тогда гремучую смесь из двух ныне современных техник одинарной веревки: "IRT" и "ультра-легкой ACT" - если смотреть на диаметр веревок. При этом тонкие отвратительного качества рыбацко-промышленные советские веревки навешивались так, будто это толстенные американские 11-12-13-миллиметровые "Blue Waters" - с трением.

А ведь Молоков со товарищи не были одиноки - все, кто задумывался, искали выход из 2-веревочной техники - тяжелой и все едино опасной, в том числе и из-за этих двух веревок на отвесе.
Причем, часто абсолютно аналогичным путем. Просто у них до поры обходилось.
Последний раз редактировалось KBS Вс янв 08, 2012 1:28 pm, всего редактировалось 1 раз.
Борисыч

Аватара пользователя
KBS
Site Admin
Сообщения: 4170
Зарегистрирован: Сб июл 01, 2006 1:07 am
Контактная информация:

Сообщение KBS » Пт мар 14, 2008 8:49 pm

В качестве примера могу привести столь мощную фигуру в Советском спелео как Александр Игоревич Морозов.

Всего через неполных 4 года после трагедии с моими друзьями в Заблудших Александр Морозов делился с нами опытом работы на одинарной 8-миллиметровой веревке в пещере Снежная.
Происходило это в Каунасе осенью 1984 года, куда съехались многие ведущие спелеологи Союза по приглашению лидеров Межрегиональной спелеогруппы "Дельта" Эрикаса Лайцонаса (Каунас) и Владимира Резвана (Адлер).

Изображение

Руководители совещания в Каунасе Владимир Резван (слева) и Эрикас Лайцонас (фото нашей экспедиции "Напра-84") и Александр Морозов, выступавший на том совещании в должности председателя Центральной спелеокомиссии

Эта встреча тоже описана мной в "Экспедиции" в той же главе "Терра инкогнита". И сегодня я снова удивляюсь, как сильны и однотипны были тогда у нас одноверевочные брожения. Ведь между одноверевочной философией группы Молокова и группы Морозова, по сути, не наблюдается особой разницы. У Морозова веревки были те же самые, просто он к ним внимательнее относился. Но использовал-то так же.

"...На Каунасском совещании Морозов прочел короткую, но массированную лекцию. Замечу, что Саша был переводчиком высочайшего класса, и это в какой-то степени помогало ему проводить столь продолжительные экспедиции в Снежную. Рассказывали, что он за пару месяцев переводил полугодовую норму своей работы, а если я не прав, то, как говорится, "пусть старшие товарищи меня поправят" - суть дела от этого не изменится.
Так или иначе, свободное чтение зарубежной спелеологической информации, которая текла через Сашины руки, давала ему возможность далеко опережающего видения перспектив развития техники кейвинга. Думаю, что Морозов одним из первых познакомился с основами техники одинарной веревки, к тому времени уже подробно изложенными в зарубежных спелеопубликациях.
И вот в Каунасе он впрямую приступил к агитации "за одну веревку".

Преимущества одноверевочного хождения были достаточно очевидны, кроме одного, сводившего в наших непросвещенных глазах все прочие к нулю: мы не представляли, как избежать угрозы аварии из-за обрыва единственной на отвесе веревки. Страх перед возможным падением сковывал нашу мысль, а исчерпывающей зарубежной информацией мы, в отличие от Морозова, не обладали.

Второй и, думается, главной причиной, вероятно, подтолкнувшей Морозова к изменению взглядов на вертикальную технику и приходу к идее одинарной веревки, была - Снежная, вынуждавшая "многомешочные" морозовские экспедиции вести яростную борьбу за снижение веса снаряжения.

Изображение

Изобретенная Даниилом.Усиковым и Александром Морозовым тактика "турпохода" для работы малыми группами в сложных пещерах имела один главный существенный недостаток: обилие мешков, которые приходилось нести с собой, превращавшее движение по пещере в изнурительно медленный процесс. Слева направо: Владимир Резван, Андрей Бизюкин, Олег Демченко готовят мешки, Руководитель экспедиции Татьяна Немченко в районе "Аквашкуродера" (фото из нашей экспедиции "Снежная-1981" с сайта "Снежная")

Притчей во языцех стали морозовские тросовые лестницы. В Каунасе присутствовал замечательный представитель ленинградской школы кейвинга Андрей Шульц - замечательный не только своими человеческими и спелеологическими качествами, но и тем, что, как уже было сказано, Шульц соединял в себе редчайший гибрид спелеотуриста и офицера Советской Армии! Так вот, во время одной из экспедиций, могучий, тогда еще майор, Шульц трижды рвал лестницы на своем пути по Снежной. Шутили, конечно, что это от привычки ходить строевым шагом, но факт остается фактом: морозовские тросовые лестницы отличались изысканной "утонченностью".

Следующим шагом Морозова на пути снижения веса вертикального снаряжения был его переход на работу с 8-миллиметровой веревкой, что большинство из нас и вовсе восприняли настороженно. По-моему, так использовать одинарную "восьмерку" граничило с полным безрассудством - Мишаня в Заблудших оборвался именно на 8-миллиметровой веревке.
Вот таковы были постулаты, высыпанные Морозовым на наши головы.
* * *

Странно, но Морозов (до сей поры не знаю, чем это объяснить) не утруждал себя в Каунасе строгой аргументацией своей позиции. Возможно, ему все было столь очевидно, что просто не приходило в голову, как это может быть сомнительным для других?
С другой стороны (и этот факт мне тоже до сих пор не понятен), провозглашая и осуществляя на практике одноверевочную технику, Морозов не придерживался наиболее существенных ее правил, которые к тому времени были уже внятно сформулированы в странах, принявших SRT на вооружение.

Например, в Каунасе Морозов ни словом не обмолвился о необходимости антифрикционной (от трения) и динамической (от возможного жесткого рывка) защиты одинарной веревки, без которых SRT просто не может существовать. Именно с помощью этих мер удается отвести от одинарной веревки Дамоклов меч неизбежного обрыва.

Так что же? Неужто Морозов не знал о необходимости защиты веревки? Едва ли. Более вероятно, что Морозов просто не считал нужным защищать свою 8-миллиметровую веревку. Потому что верил в себя, своих соратников, в безупречность технической подготовленности своей группы и применяемой его экспедициями тактики неспешного массированного движения группы по пещере посреди "стада" из многочисленных мешков.
При этом каждый участник (а их обычно было немного) мог всего пару раз пройти каждый из отвесов пещеры - так что износ веревок (если не использовать заведомо старых и потертых) был невелик.

В пользу этой версии говорит такое высказывание Морозова в моем каунасском дневнике:

"Наша группа ходит по одинарной "восьмерке" и не имеет аварий. Моему сыну Севе - 14 лет, а он спокойно ходит по одинарной веревке".

Последнее было, конечно, слабым аргументом. Молодежь, а тем более школьники, работают, ничтоже сумнящися, так, как их тому научили. С возрастом и опытом это становится труднее. Перефразируя: во многой мудрости, больше и страха!
* * *
Изображение

Фрагмент программы Каунасского совещанния Межрегиональной спелегруппы "Дельта", 1983 год.

Морозовская одноверевочная техника, по сути, была возвратом к канонам классической, в истинном значении этого понятия, двухопорной - лестнично-веревочной, техники. Отвергая трос в качестве линейной опоры для самостраховки, Морозов практически уничтожал сам смысл вообще его использовать. Он как бы возвращался назад, к истокам вертикальной техники, предлагая начать все сначала и таким образом выйти из тросового тупика.

Вот некоторые аргументы той каунасской атаки, предпринятой Морозовым на редуты советской трос-веревочной техники, записанные мною в дневник во время его лекции:

"Правило обязательного наличия на отвесе двух независимых линейных опор возникло при хождении на лестницах. И это было обосновано. Но веревка при этом была одна".

"На Западе ходят по одинарной веревке".

Наверно, впервые из уст Морозова услышал я тогда, в Каунасе, термин "SRT", который даже записал тогда неправильно - "СРП"! Но послушаем еще:

"Многие считают, что западные веревки более качественные, по сравнению с советскими. Нет - они перетираются также. Другое дело, что у них "динамика" лучше. А в остальном разницы нет."

"Динамика", в данном случае, - это способность веревки к удлинению (растяжению), ее эластичность. Занимаясь позднее внимательным изучением характеристик советских и зарубежных веревок, я убедился в справедливости этого высказывания Морозова. Но это позже, а пока:

"Работа на одинарной веревке в чем-то проще и понятнее. Нет рассеивания внимания между двумя веревками. Это особенно благоприятно при работе в обводненных колодцах. А вообще, для обеспечения безопасности в обводненных пещерах - спелеолог должен быть сухим и сытым. Вот у нас все сухие и сытые - потому и нет несчастных случаев..."

Сильно сказано, по-морозовски!

"Несмотря на то, что статистика несчастных случаев насчитывает довольно мало аварий, связанных именно с работой на одинарной веревке, тем не менее переход на одинарную веревку - вещь психологически очень сложная".

Помню, встал лидер одной весьма энергичной московской группы Евгений Снетков:
- А если человек боится одинарной веревки, что ему можно предложить?
- Могу предложить не ходить по одинарной веревке! - улыбнулся Морозов.


Я не даром провел тут эти параллели. Чем отличалось хождение по одинарной 8-ке, навешенной с трением через перегибы группы Потехина и группы Морозова?

На мой взгляд, только тем, что у Морозова никто не погиб. Сама же практика была абсолютно одинаково пагубна с точки зрения безопасности работы на одинарной веревке.

Безусловно, пермяки располагали гораздо меньшей информацией по всем аспектам вертикальной спелеологии, конечно, они не могли сравниться с Морозовым в продуманности подхода к спелеологии, веревки, которыми они располагали, весьма уступали тому, что было доступно в Москве. Во всяком случае, Морозов на таких веревках просто не стал бы работать.

Вот комментарии Сергея Сергеича Евдокимова к "Справке о несчастном случае на самодеятельном туристском маршруте" Краснодарского краевого Совета по Туризму и Экскурсиям
от 15.02.1979 г:

"...3. Веревка висела везде диаметром 8 мм, недавно появившаяся в продаже под названием туристской веревки, изготовленная из отходов кордового производства и внешне похожая на трос рыбацкий, которым снабжала отечественная промышленность альпинистов и туристов. Качество ее было отвратное. Сплесни и грыжи на ней появлялись после первого спуска в невообразимом количестве".

В этом, по-моему, и состоит уровень подхода к вертикальной спелеологии. Как пишет Андрей Пильский в своих воспоминаниях об Александре Морозове:

"...Несомненно, добиться таких успехов, каких добились Саша и Данила, могут только люди с незаурядным интеллектом. Им просто нравилось думать, сопоставлять, прикидывать, и, соответственно, они всегда были сосредоточенны и собраны. Все их решения и действия очень точно отвечали требованиям подготовки и проведения непростых путешествий под землей".

Именно это не сопоставимое интеллектуальное ядро долгое время делало группу "Снежная" ведущей спелеогруппой СССР - новаторской во всем, кроме повторения того печального опыта хождения по одинарной восьмерке ...

Отмечу, что, обе группы относились к "диким", не оформляли документов на проведение путешествий и не выпускались МКК.
Многие из нас пренебрегали тогда официальной системой срелеотуризма, в том числе и я - до самого 1978 года, хотя и потом всегда относился к ней без всякого пиетета.

Это потом Морозов стал более чем официальным, и я, и многие другие бывшие "дикари", а Мишаня... просто не успел.

Изображение

Хребет Алек (фото Ярославы Евдокимовой, Пермь, 2007)
Борисыч

Ответить

Вернуться в «Памяти Друзей и Коллег»